Category: животные

(no subject)

Я приближался к месту моего назначения.  Вокруг меня,  прижимаясь к самой  дороге,  зеленел  лес,  изредка  уступая место полянам,  поросшим желтой осокой. Солнце садилось уже который час, все никак не могло сесть и  висело  низко  над  горизонтом.  Машина  катилась  по  узкой  дороге, засыпанной хрустящим гравием.  Крупные камни  я  пускал  под  колесо,  и каждый раз в багажнике лязгали и громыхали пустые канистры.

Я въехал в город.  Потянулись старинные  крепкие  заборы, ухоженные домики с неширокими окнами.Попалось  несколько грязных кирпичных строений с железными дверями, вид которых вынес у меня в памяти полузнакомое слово "лабазы".  Улица была  прямая  и  широкая  и называлась  проспектом  Мира.  Впереди,  ближе  к  центру,  виднелись двухэтажные шлакоблочные дома с открытыми сквериками.

Я включил указатель поворота, притормозил и свернул направо. Дорога здесь  заросла  травой,  но  у  какой-то  калитки  стоял,  приткнувшись, новенький плимут Файрбёрд.  Переулок назывался изящно:  "La Fontenay".  Он был неширок и зажат между тяжелыми старинными  заборами, поставленными,  наверное, еще в те времена, когда здесь шастали индейцы.

Я вышел из машины и стал протирать ветровое стекло.  Над головой  у меня  вдруг  завозились.  Я  поднял  глаза.  На  воротах  умащивался, пристраиваясь поудобнее,  гигантский -- я  таких  никогда  не  видел  -- черно-серый с разводами кот. Усевшись, он сыто и равнодушно посмотрел на меня желтыми глазами. "Кис-кис-кис", -- сказал я машинально. Кот вежливо и  холодно разинул зубастую пасть,  издал сиплый горловой звук,  а затем отвернулся и стал смотреть внутрь двора.

Менеджеру в лизинг оффисе было, наверное, за сто. Она шла к нам медленно, опираясь на суковатую палку,  волоча ноги в валенках с галошами.  Лицо  у  нее  было темно-коричневое;  из сплошной массы морщин выдавался вперед и вниз нос, кривой и острый,  как ятаган,  а глаза были бледные,  тусклые, словно бы закрытые бельмами.

Обогнув ель,  мы подошли к заднему крыльцу.  Я толкнул  обитую дерматином  дверь,  и мы оказались в прихожей,  просторной и чистой,  но
плохо освещенной. Комнаты в моём апартменте были прохладными и пустыми - из мебели было только волосатое ковровое покрытие. Я подошёл к окну и отдёрнул жалюзи. За окном была ель, больше ничего не было видно. Я стал смотреть на ель.

Взяв послель, я запер дверь на  щеколду,  перетащил  постель  на  кровати и  стал  раздеваться. Сумрачный  свет  падал  из  окна,  на елке шумно возился кот.  Я замотал головой, вытряхивая из волос мусор. Странный это был мусор, неожиданный: крупная сухая рыбья чешуя.  Колко спать будет,  подумал я,  повалился на подушку и сразу уснул.

...Опустевший дом превратился в  логово
лисиц и барсуков, и потому здесь  могут
появляться странные оборотни и призраки.
                                                        А. Уэда

Я лег на правый бок,  натянул одеяло на ухо,  закрыл глаза и  вдруг понял,  что  спать мне совершенно не хочется -- хочется есть.  Ай-яй-яй, подумал я. Может быть,  в машине что-нибудь осталось? Нет,  все, что там было, я съел. Осталась поваренная книга - как это там...  Соус пикан.  Полстакана уксусу, две луковицы... и перчик. Подается к мясным блюдам... Как сейчас помню:  к маленьким бифштексам.  "Вот подлость,  -- подумал я,-- ведь не просто к бифштексам, а к ма-а-аленьким бифштексам". Я вскочил и подбежал к окну.  В ночном воздухе отчетливо  пахло  ма-а-аленькими  бифштексами.

Откуда-то  из  недр  подсознания  всплыло:  "Подавались  ему  обычные  в трактирах блюда,  как то: кислые щи, мозги с горошком, огурец соленый (я глотнул) и  вечный  слоеный  сладкий  пирожок..." -- "Отвлечься бы",  -- подумал я и взял книгу с подоконника.  Это был Алексей Толстой,  "Хмурое утро".  Я  открыл  наугад.  "Махно,  сломав сардиночный нож,  вытащил из кармана  перламутровый  ножик  с  полусотней  лезвий  и  им  продолжал орудовать,  открывая  жестянки  с  ананасами  (плохо  дело,  подумал я), французским паштетом, с омарами, от которых резко запахло по комнате". Я осторожно  положил  книгу  и  сел  за  стол на табурет.  В комнате вдруг обнаружился вкусный резкий запах:  должно быть,  пахло омарами.  Я  стал размышлять,  почему  я  до  сих  пор ни разу не попробовал омаров.  Или, скажем,  устриц.  У Диккенса все едят устриц,  орудуют складными ножами, отрезают  толстые  ломти  хлеба,  намазывают  маслом... 

PS. Гуглом пользоваться нечестно. %)
  • Current Music
    Pink Floyd - The wall - CD1